— Нет, так нет! — Вмешался Чанте Тинза. — Те двое не птицы, они оставят для нас следы… А вообще, они — странные люди. Убили в том лесу своего же человека… И потом, их след петляет, как у кролика, за которым гонится койот.

— А если эти васичу боятся преследования? — подал голос Маленькая Птица.

— С большим костром на открытом месте? — ухмыльнулся Матола. — Они пьют огненную воду и бранятся так, что их слышно на всю округу!

Задумавшийся Красная Вода выбил из потухшей трубки золу и сунул ее в маленький кожаный мешочек на поясе.

— Хо-хи, — сказал он, взглянув на Матолу и приложив пальцы левой руки ко лбу в знаке индейского почтения. — Извини, Медвежонок. Твои глаза были и остаются ястребиными. Ты не мог увидеть двух бледнолицых потому, что они беглецы!

Большинство брюле согласились со своим вождем сразу же. Остальные чуть погодя, не найдя никаких вразумительных объяснений для странного поведения бледнолицых.

Красная Вода откинулся спиной на траву и. заложив руки за голову, стал смотреть в ночное звездное небо. В беспредельной вышине уже просматривался Катку Вакатуйя — Высокая Дорога или Млечный Путь. Где-то там располагалось Ванаги-Ята — Сборное Место Душ отошедших в иной мир индейцев лакота. Миниша никогда не подвергал сомнению это поверье своего народа. Он верил в Ванаги-Ята и в Счастливые Охотничьи Угодья, где воины всегда сыты и довольны. Он верил, что когда-нибудь и его душа будет наслаждаться бесконечным счастьем, пройдя по Великой Высокой Дороге.

И именно из-за этой веры индейский военный отряд остановился на ночь в укромном лугу у берегов Танг-Ривер. Каждый брюле жаждал скальпов и славы, но по ночам души неотомщенных воинов скитались по земле, ища возмездия. С ранних лет люди, разговаривающие на лакота, знали о табу на передвижение и боевые действия в темноте. Пойти против этого запрета мог только сумасшедший. Пусть бледнолицые отдыхают и пьют огненную воду. Пусть! С первыми проблесками рассвета брюле снова ступят на Тропу Войны, и уж тогда пощады не будет никому.